Социальная деятельность российских розенкрейцеров. Часть 2

Социальная деятельность российских розенкрейцеров. Часть 2

В 1788 г. Екатерина II запрещает Московскому университету возобновлять контракт с Новиковым на Университетскую типографию. Масонское книгопечатание начинает сворачиваться. С 1790 г. правительство организует в дворянской среде целенаправленную травлю масонов и в том числе Лопухина, выявленного из вскрытой почт-директором Иваном Борисовичем Пестелем переписки. Им вменяется в вину все, даже просветительская типографская деятельность, организация больниц и аптек, филантропия, фальсифицируются дела о коррупции среди масонов-государственных чиновников (в т.ч. и против Лопухина) . Обвинения московских розенкрейцеров в якобинстве, атеизме, чародействе, алчности к деньгам, общении с чертями, вызывании мертвых, ограблении народа, фальшивомонетчестве, антицерковности и т.д. муссировались среди обывателей и высшего света. Кульминация преследований приходится на 1791–1792 гг. (т. е. совпадает с апогеем Французской революции).

Не смотря ни на что, Лопухин содержал на своем иждивении стипендиатов масонских педагогической и переводческой семинарий (1782–1787), а двух своих учеников по масонской ложе – писателей Максима Ивановича Невзорова и Василия Яковлевича Колокольникова – отправил учиться за границу в Германию (1788) наукам как светским, так и герметическим (алхимия, каббала и т.д.). Лопухинское масонское общество воспитывало на своем иждивении детей бедных родителей и сирот, причем обучались они в специальном училище Ордена как кандидаты в масоны. Среди них будущий историк Николай Михайлович Карамзин, его друг и выдающийся переводчик Александр Андреевич Петров, переводчик и педагог Дмитрий Иванович Дмитриевский (брат выдающегося богослова), будущий митрополит Михаил Санкт-Петербургский (Матвей Михайлович Десницкий), следующий митрополит Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский), будущий экзарх Грузинской Православной Церкви Феофилакт (Русанов), проиерей Андрей Колоколов и др. Интересно отметить, что на обучение в филологическую семинарию при «Дружеском ученом обществе» Матвея Десницкого из Троицкой семинарии направил митрополит Московский Платон (Левшин). Кстати, воспитанники филологической семинарии активно привлекались к переводу западноевропейской масонской и мистической литературы. Там то и подружились два будущих Санкт-Петербургских митрополита Русской Православной Церкви: Михаил (Матвей Десницкий) и Серафим (Стефан Глаголевский). В 1790 г. митрополит Платон (Левшин) устроил собеседование с воспитанниками «Дружеского ученого общества», чтобы доложить Екатерине II касательно их возможного посвящения в масонство.

Московские розенкрейцеры и стипендиаты их переводческой семинарии переводили святоотеческие писания, например: св. Иустин Философ (перевод иеромонаха Мефодия Смирнова), преп. Макарий Египетский (переводы иеромонаха Моисея Гумилевского и иеродиакона Германа), блаж. Иероним Стридонский (переводы А.И. Ковалькова и М.И. Невзорова), блаж. Августин Иппонский (переводы И.П. Тургенева и И.С. Тодорского), св. Исаак Сирин, св. Иоанн Златоуст (перевод игумена Иринея Клементьевского), св. Максим Исповедник, псевдо-Дионисий Ареопагит (перевод иеромонаха Моисея Гумилевского). Под руководством А.Н. Голицына и З.Я. Карнеева розенкрейцеры А.Ф. Лабзин, Д.П. Рунич и А.А. Ленивцев стали активными членами Библейского общества. Протоиерей Федор Голубинский, вступивший в розенкрейцерский Теоретический градус, знаток мистики Таулера и Сен-Мартена, переводил св. Григория Нисского. Впоследствии Мефодий Смирнов стал епископом Воронежским, Моисей Гумилевский – епископом Феодосийским и Мариупольским, а Ириней Клементьевский – архиепископом Псковским, Лифляндским и Курляндским.

Это вообще характерно для стипендиатов масонской переводческой семинарии, избравших для себя церковную стезю, таких как митрополит Петербургский и Новгородский Михаил Десницкий (возможно помогал С.И. Гамалее с переводами Я. Беме) и экзарх Грузинской Православной Церкви митрополит Феофилакт Русанов, а также митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский Серафим Глаголевский.

Среди розенкрейцерских воспитанников, занимавшихся переводами и позднее принявшими церковный сан следует назвать протоиереев Семена Соколова и Андрея Колоколова, активно переводивших мистическую масонскую литературу (друзья Михаила Десницкого). Учились в духовных семинариях и академиях, но не приняли сан масонские переводчики мистики Д.И. Дмитревский, П.А. Сохатский и А.А. Горский. Воспитанниками масонской переводческой семинарии были такие переводчики и писатели как А.И. Ковальков, М.И. Невзоров, В.Я. Колокольников, Д.П. Рунич и А.Ф. Лабзин. Последний стал известным масонским издателем. Розенкрейцерами переводилась философская литература, начиная с древнегреческих философов вплоть до XVIII в. При переводах богословской литературы брались как за протестантов, так и за католиков (особенно кардинала Роберто Беллармина). Спустя десятилетие, в 20–30-е годы XIX в. протоиерей Федор Голубинский вместе с Ю.Н. Бартеневым (ученик А.Ф. Лабзина) переводили метафизику Георга Фридриха Майера.

Для поддержки активной социальной деятельности требовались большие финансовые средства. Кроме добровольных пожертвований нужен был и постоянный источник доходов, поэтому в масонском уставе «Всеобщие Учреждения Вольных каменьщиков» в 45-ти параграфах расписан порядок сбора финансовых средств (в основном, это штрафы) для масонской благотворительности: «для бедных» постоянно звучит рефрен статей (ср. масонское предписание «Что следует соблюдать при столовых ложах»: «Was man bei den Tischlogen zu beobachten hat», §10f, §15). Этими вопросами заведовал в российских розенкрейцерских ложах Иван Владимирович Лопухин. Розенкрейцеры собирали огромные суммы денег для благотворительных целей. Свои собственные средства, и средства немалые, Лопухин постоянно раздавал нищим, из-за чего обыватели обвиняли его в печатании фальшивых денег. Лопухин заработал себе многочисленных врагов, применяя в своей филантропической деятельности неадекватные методы. Например, он занимал деньги у знакомых, у кого только мог и сколько мог, и раздавал их нуждающимся. Так как за своим финансовым состоянием и доходами он не следил, то не всегда мог вовремя расплатиться с долгами, а в последний период жизни, когда хозяйственные дела его совсем развалились, он вообще не мог рассчитаться с кредиторами и потерял значительную часть собственности. Лопухин, тайный глава российских розенкрейцеров (с октября 1788 г.), инвестировал в больницы для бедных, развивал сеть аптек, устраивал бесплатные обеды для неимущих и т.д.

Лопухин постоянно заседает в Сенате. Он – глава Пятого Департамента по уголовным делам. Он посвящает себя любимой области науки – юриспруденции. Еще в период своего вынужденного бездействия из-за гонений Екатерины II на московских розенкрейцеров, в 1794 г. он пишет «Торжество правосудия и добродетели, или Доброй судья», где в форме драматического произведения излагает целую философию права. Сочинение до сегодняшнего дня сохраняет свою актуальность, рассматривая антиномию юридической и моральной справедливости в ее конкретном приложении к жизни. Лопухин – противник телесных наказаний. Он очень гордился, что в департаменте за время его правления при Павле I никто не был осужден таким образом. За свои труды Иван Владимирович удостоен награды, получив орден Анны первого класса. Несмотря на своеобразную опалу бывшего фаворита императора, Лопухин продолжал пользоваться высоким уважением у Павла I.

В начале 1800 г. два масона, Иван Владимирович Лопухин вместе с Матвеем Григорьевичем Спиридовым, ревизует Казанскую, Вятскую и Оренбургскую губернии. Они борются со взяточничеством, алчностью и корыстолюбием чиновников. Следствием ревизии стала «Выписка наставлений и приказаний, данных Гг. Сенаторами при осмотре Вятской губернии, в Марте 1800 года». Брошюра оценена в ревизорских кругах как весьма полезная и поучительная. Губернатор Вятки был уволен, а губернские чиновники преданы суду. Лопухин славится отныне в среде русского чиновничества как неумолимый борец с коррупцией и взяточничеством. Император Павел I наградил Ивана Владимировича командорским крестом святого Иоанна Иерусалимского мальтийского ордена (иоаннитов).

После убийства Павла I и восшествия на престол Александра I российские розенкрейцеры не утратили свои социальные позиции. В день своей коронации император Александр I пожаловал Лопухину орден святой Анны первой степени, одну из высших наград для российского государственного чиновничества. Видимо, тогда же император назначил Ивана Лопухина главным государственным ревизором по делам губерний. Во время своих должностных поездок Лопухин способствовал учреждению новых масонских лож в уездных центрах Российской империи (Центральная Россия, Поволжье, Украина).

Пред своим возвращением после коронации из Москвы в Санкт-Петербург Александр I послал сенаторов-розенкрейцеров Ивана Владимировича Лопухина и Юрия Александровича Нелединского-Мелецкого ревизовать Слободскую Украинскую губернию и произвести там религиоведческое исследование по вопросу о духоборах, подвергавшихся в то время преследованиям, ссылкам и каторжным работам от харьковских генерал-прокуроров. После амнистии Александра I духоборы вновь подверглись преследованиям со стороны губернатора. Лопухин, расследовав в 1801 г. ситуацию, сделал выговор излишне ретивому губернатору, который неумеренной рьяностью в деле воцерковления сектантов вызвал у тех прямо обратную реакцию и, как следствие, беспорядки в губернской глубинке. Лопухин докладывает императору о ситуации и о принимаемых им мерах. Александр I своими рескриптами утверждает все решения Лопухина. Разумное отношение Ивана Владимировича к духоборам принесло благие плоды: они перестали протестовать против государственного законодательства.

Иван Владимирович Лопухин первым стал записывать устное творчество русских сектантов. От него до нас дошел ряд ранних напевов духоборов, как например: «поклоняемся Христу не медному, не серебряному, не золотому, не кованому и не литому и не писаному, а Христу свеку Божию спасу мира…». После длительных размышлений и исследования вероучения духоборов Лопухин пришел к выводу о необходимости их переселения в отдельный район (Крым) в целях их превентивной защиты от религиозного насилия со стороны местного населения, убедив Александра I, что воцерковление сектантов возможно лишь постепенное и умеренное.

Отметим, что розенкрейцеры «проталкивали» свои социальные предложения по отношению к духоборам через всесильного тогда временщика Михаила Михайловича Сперанского. Акты по делу о духоборах приводятся в автобиографических «Записках» Лопухина и в заметке, помещенной в масонском журнале Лабзина «Сионский Вестник» под двумя названиями «Глас искренности» и «Письмо к издателю».

Рескриптом от 27 ноября 1801 г. Александр I выразил сенаторам благодарность за их поступок в деле духоборов, как способствующий установлению «просвещенной веротерпимости» в Российском государстве. «Я нахожу его,– ставит резолюцию император,– столько же сообразным просвещению и благоразумным вашим правилам, сколько и основанным на справедливости…» Лабзин в своем журнале высоко оценивает поступок Лопухина: «беспристрастный и на любви Христианской основанный образ мыслей и суждений… покойного друга моего».

Успех Лопухина в деле духоборов принес ему признание в правительственных кругах как лучшему специалисту по религиоведческим вопросам. Отныне Лопухин – главный эксперт России по религиозной политике. Впервые после 1667 г. Иван Лопухин поставил на повестку государственных дел вопрос об узаконении веротерпимости к старообрядцам и уврачевании церковного раскола 1656-го г. Лопухин консультировал императора Александра I касательно ислама, о чем свидетельствует письмо императора сенатору Ивану Владимировичу Лопухину по вопросам мусульманства в Крыму. Император испрашивает его совета и рекомендаций по поводу увеличения численности мусульманского духовенства и расширения его привилегий (согласно прошения Таврического муфтия Сеит Мегмеда), а так же высылает Лопухину «Постановление 1788 г.» об Оренбургском и Казанском мусульманском духовенстве с целью его рецензирования и корректирования.

В 1802 г. в Москве Ивана Владимировича выбирают совестным судьей. На этой должности он был обязан по долгу службы заниматься теми судебными делами, которые, уже пройдя суд посредников и получив приговор, подавались вновь на апелляцию. Лопухин считал эту ступень судебного разбирательства излишней и выгодной лишь для «охотников до тяжеб и лицемеров». Иван Владимирович не желал оставаться на должности совестного судьи и был несказанно рад, когда Александр I заменил ее новым поручением, связанным с разбором повинностей татарского населения Крымского полуострова. Лопухин назначен председателем комиссии. Несмотря на то, что Лопухин зарекомендовал себя последовательным сторонником помещичьего землевладения в России, разбором дела он занимался с полным беспристрастием, и это привело в скором времени к конфликту с крымской администрацией. 1 июля 1805 г. император издает положительный для Лопухина рескрипт, в котором освобождает его по собственному желанию «от председательства в Комиссии о разборе Крымских земель» и возвращает его на прежний пост в уголовный департамент Правительствующего Сената в Санкт-Петербурге с выражением «благодарности и благосклонности» за проделанную работу.

Заключение

С 1809 г. первое поколение российских розенкрейцеров постепенно прекращает социальную деятельность. В 1810 г. Александр I издал указ об официальном разрешении масонских лож. В России возникает множество новых герметических организаций. Самые верные ученики Ивана Владимировича Лопухина – Александр Федорович Лабзин и Максим Иванович Невзоров – становятся «во главе распространителей нового франкмасонства, пиэтического мистицизма», осуществляют издание масонских журналов «Сионский Вестник» (1806–1818) и «Друг Юношества» (1807–1815). Лопухин продолжает денежную поддержку их мероприятий, однако сам он пассивен к участию в новых тайных обществах. Последним пространством социальной деятельности российских розенкрейцеров стало «Библейское общество», где вице-президентом был розенкрейцер первого поколения Захар Яковлевич Карнеев, первый гражданский губернатор Минска. Розенкрейцеры поддерживают издание Нового Завета на современном русском языке.

Карнеев З.Я., Нелединский-Мелецкий Ю.А., Невзоров М.И., Лубяновский А.Л., Поздеев О.А., Петров А.А., Лабзин А.Ф., Жуковский В.А., Майков А.А., Воейков А.Ф., Карамзин Н.М., Веневитинов Д.В., Тургеневы, Киреевские, Хомяковы, Кошелевы, Аксаковы, Рерихи – вот малая толика активных розенкрейцеров в Российской империи. В.О. Ключевский совершенно справедливо пишет о видном российском розенкрейцере Николае Ивановиче Новикове, портрет которого олицетворяет всех московских розенкрейцеров: «Как будто что-то проясняется в нашем XVIII в., – читаем мы у него, – когда всматриваешься в этого человека, который самым появлением своим обличает присутствие значительных нравственных сил, таившихся в русском образованном обществе того времени. С умом прямым, немного жестким и даже строптивым, но мягкосердечный и человеколюбивый, с тонким нравственным чувством, отвечавшим мягкому и тонкому складу его продолговатого лица, вечно сосредоточенный в работе над самим собой, он упорным упражнением умел лучшие и редкие движения души человеческой переработать в простые привычки или ежедневные потребности своего сердца». И далее: «Мы если не больше сочувствуем нашему высшему крепостническому обществу прошлого века, то лучше понимаем его, когда видим, что оно если не помогло, то и не помешало воспитаться в его среде человеку, который, оставаясь барином и сторонником крепостного права, сберег в себе способность со слезами броситься в ноги своему крепостному слуге, которого он, больной, перед причащением, в припадке вспыльчивости только что разбранил за неисправность».

Андрей Данилов для журнала Oikonomos

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *