Критика современных теорий корпоративной социальной ответственности с точки зрения католической социальной доктрины

Критика современных теорий корпоративной социальной ответственности с точки зрения католической социальной доктрины

Различают так называемые «инструментальные», или описательные, и нормативные теории корпоративной социальной ответственности (КСО). Инструментальные теории объясняют КСО с различных точек зрения с учетом эмпирических данных. Таким образом они помогают обнаружить, к примеру, каким образом фирмы проводят свою политику в области КСО, как КСО связана с экономической деятельностью и чем мотивированы социально ответственные управленческие решения. Нормативные теории КСО, превалировавшие вплоть до середины 1970-х гг., обосновывают содержание КСО и причины, вследствие которых компании дают и выполняют определенные обещания по отношению к социуму. Разумеется, не все предлагаемые теории одинаково применимы. В то время как инструментальная концепция принимается после большого количества эмпирических проверок, нормативная концепция принимается вследствие ее рациональности и внутренней согласованности.

При рассмотрении нормативных теорий КСО основная трудность состоит в том, чтобы обозначить и увязать огромное обилие подходов к КСО. Если главной задачей, стоявшей перед научным сообществом во второй половине XX в., являлась концептуализация обозначенной проблематики, то в настоящее время более актуальной делается классификация достигнутого многообразия. Несмотря на обилие и сложность подходов, связанных с КСО, имеется ряд предложений, которые легли в основу наиболее популярных нормативных теорий корпоративной социальной ответственности: а) концепция корпоративной социальной эффективности; б) концепция доверительного капитализма; в) концепция стейкхолдеров; г) концепция корпоративного гражданства. Подобные теории традиционно включают в себя типичные присущие им представления о человеке и социально-философские концепции фирмы и социума, часто и в неявной форме. Католическая социальная доктрина тоже основана на определенной концепции человека, компании и социума, которую можно анализировать совместно с подобными представлениями из наиболее распространенных теорий КСО. Цель предлагаемой статьи – дать очерк вышеуказанных теорий, выделив их идейные базы, и попробовать проанализировать их с точки зрения католической социальной доктрины.

Корпоративная социальная эффективность

Теория корпоративной социальной эффективности эволюционировала из нескольких предшествовавших ей идей и подходов. Ее истоки находятся в работе Говарда Ротманна Боуэна, объяснившего, что социальная ответственность состоит в «принятии таких решений или следовании такой линии поведения, какие были бы желанны с позиций целей и ценностей сообщества». В 1970-е годы возникли новейшие направления в области взаимоотношений бизнеса и социума. Они находились в контексте протеста против капитализма и бизнеса и возрастающих социальных противоречий, каковые приводили к увеличению количества государственных регулирующих процедур и формальных требований. Одним из таких новейших направлений стала теория «корпоративной восприимчивости», относящаяся к приспособлению поведения компаний к социальным нуждам и потребностям. В 1979 г. Арчи Кэрролл ввел термин «корпоративной социальной эффективности», увязывающий базовое определение социальной ответственности, конкретные нюансы, в отношении которых имеется эта ответственность, и подходы к решению возникающих социальных проблем. Современная модель корпоративной социальной эффективности Донны Вуд, распространенная в настоящее время, включает: 1) корпоративную социальную ответственность, реализуемую на 3-х уровнях: институциональном, организационном и личностном; 2) корпоративную социальную восприимчивость; 3) результаты действий корпораций.

Институциональный принцип именуется «принципом легитимности». Он заключается в том, что «общество наделяет бизнес легитимностью и властью. В конечном итоге тот, кто не пользуется властью социально ответственным (по мнению социума) образом, потеряет ее». В согласии с организационным принципом бизнес обязан придерживаться стандартов деятельности, предусмотренных законодательством и существующими нормами правопорядка. Индивидуальный принцип есть «принцип благоразумия менеджеров»: так как менеджеры действуют в морально-этическом поле, они должны проявлять предусмотрительность во всякой области корпоративной социальной ответственности, в рамках которой они оказывают воздействие, в целях содействия достижению социально приемлемых результатов.

Такой подход подразумевает как минимум два принципиальных ограничения с точки зрения католической социальной доктрины. Первое ограничение содержится в радикальном различии между бизнесом, цели которого в основном финансовые, и социальной ответственностью, действующей в качестве ограничителя. Бизнес, разумеется, оказывает влияние на социум, но его мотивация главным образом финансовая. Предполагается, что общественное влияние призвано оградить бизнес от социальных рисков и/ или укрепить корпоративную репутацию – то и другое ради долговременных результатов. В рамках же католической социальной доктрины бизнес рассматривается как деятельность, имеющая экономическое, человеческое и социальное измерения, которые являются взаимодополняющими, на чем заостряет внимание Компендиум социального учения Католической Церкви, разработанный Папским Советом справедливости и мира.

Второе ограничение состоит в том, что нормативной основой модели корпоративной социальной эффективности является не этика, а общественные ожидания. Таким образом, эта модель характеризуется этическим релятивизмом: этические нормы зависят от культурного контекста. Католическая нравственная традиция прямо заявляет о том, что моральный релятивизм неприемлем. Напротив, как писал папа Иоанн Павел II, «во всех сферах жизни – личной, семейной, общественной и политической – нравственность, опирающаяся на истину и в ней открывающая подлинную свободу, играет неповторимую, незаменимую и чрезвычайно важную роль, служа не только отдельному лицу и его стремлению к благу, но также обществу и его истинному развитию».

Теория доверительного капитализма

Теория доверительного капитализма, лежащая в основе менеджмента, нацеленного на рост стоимости, считает, что единственной общественной обязанностью бизнеса является извлечение прибыли, а высшей целью – рост экономической стоимости фирмы для ее акционеров. Социальные цели компании приемлемы, если они содействуют максимизации стоимости акций. Эта концепция, на которой основана традиционная неоклассическая экономическая теория, во главу угла ставит максимизацию полезности акционера.

Такой подход именуют «доверительным капитализмом», так как менеджеры тут выступают только представителями владельцев фирмы без каких-либо иных обязательств помимо исполнения собственных технических функций доверенных лиц в соответствии с законодательством и, может быть, соблюдения этических традиций страны. Менеджмент, следовательно, нацелен на стоимость для акционеров, и максимизация стоимости акций выступает в качестве главного ориентира для корпоративного управления и управления бизнесом.

Сегодня принято полагать, что при определенных критериях удовлетворение публичных интересов содействует максимизации акционерной стоимости, и более крупные фирмы обращают интерес на КСО, в частности, при рассмотрении интересов стейкхолдеров. В данной связи Майкл Йенсен внес предложение соотнести максимизацию стоимости и теорию стейкхолдеров, которое он именует «просвещенной максимизацией стоимости», что тождественно просвещенной концепции стейкхолдеров. Просвещенная максимизация стоимости практически полностью вбирает в себя теорию стейкхолдеров, но воспринимает долгосрочную максимизацию стоимости как критерий выбора приоритетов. Просвещенная концепция стейкхолдеров описывает долгосрочную максимизацию стоимости как основную цель компании, благодаря чему разрешает проблему множественности целей, которая имеется в традиционной теории стейкхолдеров.

Католическая социальная доктрина, с другой стороны, дает иную идею бизнеса, которая и не является социалистической, и не представляет угрозы для основ существования социума. В соответствии с католической социальной доктриной прибыль, естественно, чрезвычайно принципиальна для компании, но бизнес шире, чем прибыль. Как пишет папа Иоанн Павел II в энциклике Centesimus Annus («Сотый год»), «Церковь признает законность прибыли, показывающей, что дела идут хорошо. Когда предприятие дает прибыль, это значит, что производственные факторы использованы как надо <…>. Но не только прибыль свидетельствует о состоянии дел. Бывает так, что финансовая отчетность – в порядке, а людей – т.е. самое ценное – унижают, с достоинством их не считаются. Это недопустимо нравственно, а кроме того, это в конце концов отзовется на экономической эффективности. На самом деле предприятие не просто должно приносить прибыль – оно существует как сообщество личностей, которые стараются по-разному удовлетворить свои основные нужды, образуя некую группу, служащую всему обществу».

В том же духе Папа Иоанн Павел II предостерегает о риске отчуждения, когда в хозяйственной деятельности, осуществляемой ради извлечения прибыли, не учитываются прочие обязательства. По его словам, отчуждение «можно найти на уровне потребительства – там, где люди удовлетворяют ложные и поверхностные потребности, но ничто не помогает им подлинно и полно понять себя. Найдем мы отчуждение и в труде, когда он организован так, чтобы обеспечить наибольшую прибыль и отдачу, но не считается с тем, возрастает или умаляется личность рабочего, растет ли его участие в подлинно солидарном сообществе или он все более одинок в лабиринте соперничества и вражды, где он – всего лишь средство, но не цель».

Теория доверительного капитализма охватывает некоторое количество философских предпосылок, являющихся несколько сомнительными с точки зрения католической социальной доктрины. Она воспринимает в качестве факта демократию, рыночную экономику и свободы, относящиеся к экономической деятельности. Католическая социальная доктрина признает экономическую свободу, но в то же время не забывает о том, что «экономическая свобода – только часть свободы человеческой. Когда она обретает автономию, когда в человеке видят скорее производителя или потребителя, чем личность, которая производит и потребляет, чтобы жить, экономическая свобода теряет необходимую связь с человеком и в конечном счете от него отчуждается и угнетает его.

Кроме того, католическое социальное учение признает роль рынка: это институт социальной значимости, поскольку он гарантирует эффективность результатов и достижение важных целей справедливости. Тем не менее, свободный рынок нельзя рассматривать вне целей, которые он стремится достичь, и ценностей, которые он транслирует на уровне общества. Таким образом, свободный рынок нуждается в этических и правовых рамках и ответственном поведении бизнеса.

Теория доверительного капитализма отражает атомистическое видение социума и потребность в общественном договоре для сосуществования продавцов и покупателей. Общество в таком случае – не более чем сумма его элементов, и благо общества – только взаимодействие частных интересов. В обществе бизнес является личной и самостоятельной деятельностью, ограниченной лишь правилами, установленными государством, без каких-либо других целей, кроме получения прибыли и создания стоимости. Такой взгляд неизбежно приводит к отказу от ответственности за последствия осуществляемой хозяйственной деятельности.

И вновь подобная позиция не соответствует христианской социальной доктрине, рассматривающей человека как личность и социальное существо с индивидуальными и социальными обязанностями и правами. Потому что человеческая общежительность, социальная жизнь не обязана базироваться только на списке прав и обязанностей и быть обусловленной лишь гипотетическим общественным договором. Католическая социальная доктрина заявляет, что «общество есть совокупность лиц, органично связанных между собой принципом единства, превосходящим каждого из них», прибавляя, что «глубокое значение гражданского и политического сосуществования не вытекает непосредственно из набора прав и обязанностей личности. Такое сосуществование обретает все свое значение, если основывается на гражданской дружбе и на братстве».

Что касается хозяйственной деятельности, католическая социальная доктрина защищает право на экономическую инициативу и автономность бизнеса с соблюдением принципа субсидиарности, но автономия не понимается как игнорирование всеобщего блага: «Предприниматели должны служить общему благу общества, производя полезные блага и услуги». Бизнес выполняет как экономическую, так и социальную функцию, а не только экономическую: «цель предпринимательства должна достигаться в экономических рамках и согласно экономическим критериям, но нельзя пренебрегать подлинными ценностями, способствующими конкретному развитию человека и общества».

Частная собственность рассматривается фактически как безусловное преимущество, ограниченное лишь некими правовыми оговорками во избежание злоупотреблений. Частная собственность является решающим пунктом в данной теории, так как она считается наилучшей гарантией прав личности. Христианская традиция признает право на личную собственность, но не как безусловное и неприкасаемое преимущество. Кроме того, она требует признания социальной функции любой формы частной собственности. Эта социальная функция должна быть сохранена не только для собственников, но и для менеджмента. Католическая социальная доктрина говорит о том, что «предприниматели и руководители не могут учитывать лишь экономические цели предприятия, критерии экономической эффективности и необходимость заботы о «капитале» как о совокупности средств производства: их несомненная обязанность состоит и в том, чтобы на деле проявлять уважение к человеческому достоинству работников, занятых на предприятии».

Что касается концепции фирмы, теория доверительного капитализма исходит из того, что корпорация является юридическим лицом, то есть креатурой закона, который устанавливает для нее права и обязанности. Часто компания рассматривается как «средоточие договоров», в особенности в неоклассической экономической литературе. В агентской теории корпоративного управления контрактам усваивается отношение «принципал-агент» (модель Йенсена-Меклинга).

Здесь мы наблюдаем несоответствие между рассматриваемой теорией и католической социальной доктриной. Первая отображает индивидуалистическое видение, вторая олицетворяет видение персоналистическое и общинное. Вместо того чтобы быть просто «набором контрактов», «предприятие должно быть солидарным сообществом». Корпорация не является только «юридическим лицом» или «объединением капиталов», как традиционно считается с юридической точки зрения, но объединением личностей.

Подводя итог сказанному, можно констатировать, что философско-мировоззренческие основания теории доверительного капитализма существенным образом расходятся с хозяйственно-этическими положениями католического социального учения.

Теория заинтересованных сторон (стейкхолдеров)

Теория стейкхолдеров связана с идеей о том, что у компании имеются обязательства перед разными группами помимо ее акционеров и сверх обещаний, предусмотренных законодательством или коллективным договором. Таким образом, концепция заинтересованных сторон учитывает собственников, потребителей, группы защиты прав потребителей, конкурентов, средства массовой информации, работников, «группы по интересам», защитников окружающей среды, поставщиков, правительственные агентства, организации местных сообществ.

Впервые концепция заинтересованных сторон была представлена как управленческая теория, представляющая собой новейший метод мышления о стратегическом управлении, то есть о том, как компания может и обязана задавать главные направления собственной деятельности и претворять их в жизнь. Управленцы, в особенности высшего звена, обязаны заботиться о «самочувствии» компании, что подразумевает балансирование бессчетных притязаний конфликтующих заинтересованных сторон.

«Заинтересованная сторона» может пониматься в двух смыслах: в узком значении этот термин подразумевает группы, которые имеют принципиальное значение для функционирования и успеха компании; в широком значении он включает всевозможные группы или отдельных людей, которые могут влиять на компанию или на которые оказывает влияние она сама. Таким образом, заинтересованные стороны определяются их интересами в делах компании и предполагается, что интересы всех стейкхолдеров имеют имманентную важность.

В теории заинтересованных сторон цель компании состоит в том, чтобы формировать стоимость «в интересах всех заинтересованных сторон при участии последних в принятии решений» или «выступать в качестве агента всех заинтересованных сторон». Соответственно, компания обязана действовать в интересах заинтересованных сторон: покупателей, поставщиков, собственников, служащих и местных сообществ и в целях обеспечения выживания самой компании. Механизм принятия решений основан на позиции высшего руководства и внутреннего управления, и нередко утверждается, что такое управление обязано подключать представителей заинтересованных сторон.

Легитимность теории стейкхолдеров основана на двух этических принципах: принципе «корпоративных прав» и принципе «корпоративных эффектов». Оба принципа учитывают тезис об уважении к личности. Первый предусматривает, что компания и ее менеджеры не имеют права нарушать законные права остальных лиц. Другой принцип основан на ответственности за последствия: компания и ее менеджеры несут ответственность за последствия собственных действий для всех остальных.

Теория заинтересованных сторон адекватно учитывает права стейкхолдеров и их законные интересы, и не только лишь то, что требуется по закону. Следовательно, управленческие обязанности рассматриваются как нечто большее, нежели обязательства менеджмента перед акционерами, хотя вряд ли можно утверждать, что менеджмент имеет обязательства перед каждым заинтересованным лицом. Скорее, руководители компаний имеют обязательство по учету интересов всех заинтересованных сторон. Но обязательства по отношению к одним заинтересованным лицам являются более актуальными, чем ответственность перед другими заинтересованными лицами. Таким образом, время от времени меньшие интересы наиболее серьезных заинтересованных сторон превалируют над крупными интересами менее важных заинтересованных сторон, «положительные» обязательства по отношению к заинтересованным сторонам ограничены «негативными» обязанностями по соблюдению закона и т. д.

Эта концепция лучше учитывает права собственности, чем теории, защищающие безусловное право собственности, что согласуется с католической социальной доктриной, указывающей, что бизнес «стремится производить блага и услуги, повинуясь логике эффективности и учитывая интересы различных субъектов, вовлеченных в процесс, и таким образом созидает богатство всего общества: не только собственников, но и других субъектов, заинтересованных в его деятельности». На практике, тем не менее, концепция заинтересованных сторон учитывает обычно только экономические интересы. Католическая социальная доктрина преодолевает эти рамки, полагая, что «предпринимательство осуществляет и социальную функцию, давая вовлеченным в него людям возможность встречаться, сотрудничать, развивать свои способности».

Наряду с данными позитивными качествами концепция заинтересованных сторон включает отдельные нюансы, не соответствующие христианской традиции. Одним из таковых является обсуждение вопроса о человечной личности, лежащего в основе этой теории. Предполагается, что человек является автономным созданием, обладающим самоценностью, с интересами и законными правами. Это несколько более широкая трактовка, чем в теории доверительного капитализма, где модель человека неявно редуцируется до гомо экономикуса, существа с некоторыми интересами и предпочтениями и желанием максимизировать их. Тем не менее, взгляд на человека все еще остается узким. Коммуникабельность, способность к сотрудничеству и стремление к человеческому процветанию, в отличие от католической социальной доктрины, тут не обсуждаются.

Еще одним принципиальным моментом является теория корпорации. В концепции заинтересованных сторон корпорация рассматривается как абстрактная сущность, где сходятся интересы этих самых сторон. Юридическое лицо составлено разными лицами или группами с заинтересованностью в делах компании. Другими словами, корпорация рассматривается как сумма кооперативных и конкурентных интересов, обладающих внутренней ценностью. Эта точка зрения на корпорацию является как минимум неполной, если сопоставить ее, скажем, с представлением о корпорации как о трудовом сообществе в католическом социальном учении.

Философские и этические основания теории заинтересованных сторон равным образом очень проблематичны. Они основаны на философии Канта и согласуются с либертарианскими политическими теориями, вряд ли совместимыми с христианской этикой.

Кроме этого, возникает проблема разрешения противоречивых интересов заинтересованных сторон. Ряд исследователей, принимая в целом теорию стейкхолдеров, использовали различные этические теории для разработки разнообразных подходов к теории заинтересованных сторон, в частности, для разрешения конфликтов между требованиями стейкхолдеров1 . Ричард Фримен синтезировал эти плюралистические этические подходы, представляя модель стейкхолдеров в качестве метафоры, объемлющей разные этические теории, но его предложение весьма далеко от искреннего поиска нравственной истины, которому учит папа Иоанн-Павел II.

Подводя итог, скажем, что концепция заинтересованных сторон содержит интересные нюансы, но для возможного согласования с католической социальной доктриной нуждается в принципиальных модификациях.

Корпоративное гражданство

Термин «корпоративное гражданство» был введен в 80-х годах применительно к отношениям бизнеса и общества. Однако мысль о том, что компания может выступать в качестве «гражданина», уже возникала у нескольких первопроходцев в области КСО, в первый раз – в работе Г. Боуэна Social Responsibilities of the Businessman. «Корпоративное гражданство стало термином, широко используемым практиками», поскольку данная концепция описывает корпоративное поведение более точно, чем «корпоративная социальная деятельность», являющаяся «теоретической конструкцией, предложенной академическими кругами».

Забота о сообществах, в которых работают фирмы, приобрела планетарный масштаб в связи с интенсивными протестами против глобализации с конца 90-х годов. Столкнувшись с данной проблемой, управляющих крупнейших глобальных компаний подписали акт на Всемирном экономическом форуме в Нью-Йорке в 2002 г. Название этого акта было достаточно красноречиво: «Глобальное корпоративное гражданство – вызов лидерству президентов и советов директоров». С точки зрения Всемирного экономического форума корпоративное гражданство выражается во вкладе фирмы в сообщество через свою основную деятельность, инвестиции в социальные и благотворительные программы, а также соучастие в государственной политике.

Несмотря на то, что теория корпоративного гражданства понимается как синоним корпоративной филантропии и в настоящее время нередко употребляется как эквивалент корпоративной социальной ответственности, в последние годы отдельные эксперты предприняли разработку нормативных теорий корпоративного гражданства или подобных мнений, значительно отличающихся от остальных концепций корпоративной социальной ответственности. Хотя завершенной теории корпоративного гражданства пока не существует, проделана большая научная работа. Многие из используемых подходов подчеркивают, что компании являются частью сообщества и обязаны участвовать в общественной жизни, соблюдая права человека и различными методами способствуя социальному благоденствию как в локальном, так и в международном масштабе. Это неглубокое видение человека и общества, но оно шире, чем в рамках иных подходов.

Католическая социальная доктрина в этом же духе выделяет роль компаний, возможно, подразумевая крупнейшие большие из них, в сегодняшнем глобальном контексте: «Сегодня предпринимательство развивается в рамках все более масштабных экономических сценариев, причем национальные Государства демонстрируют ограниченность своей способности управлять быстрыми процессами изменений, охватывающих международные экономико-финансовые отношения. Это вынуждает предприятия брать на себя новую и бóльшую, чем в прошлом, ответственность. Как никогда прежде, их роль оказывается определяющей для подлинно солидарного и целостного развития человечества».

С экономической точки зрения подчеркивается прибыльность отдельных видов гражданской активности. Гражданские программы представляют собой стратегические инвестиции, сравнимые с НИОКР и рекламой. При определенных критериях глобализирующиеся компании имеют все шансы воспользоваться такими программами в целях компенсации отсутствия участия в принимающей стране методом упрочения связей с местным сообществом и укрепления собственной репутации среди местных служащих, потребителей и регулирующих органов.

Данная концепция нуждается в дальнейшем развитии, чтобы стать более устойчивой, справиться с некоторыми текущими трудностями и адекватно отреагировать на критику. У нее, без сомнения, имеется потенциал, и существует реальная возможность того, что ее интерпретация КСО окажется ближе к католической социальной доктрине, чем подход предыдущих теорий.

Подводя итог вышеизложенному, можно констатировать по меньшей мере три момента.

1. Все рассмотренные теории обнаруживают необходимость направить внимание на социальное воздействие бизнеса, хотя зачастую и только лишь из долгосрочных экономических соображений.

2. Большая часть философских предпосылок анализируемых теорий, касающихся человеческого бытия, природы и целей компании в обществе и даже самого понятия общества зачастую далеки от католической социальной доктрины.

3. Вероятно, нужны дополнительные исследования для разработки новейших теорий КСО, основанных на ключевых идеях, предусматриваемых католической и, шире, христианской социальной доктриной.

Вадим Дудкин для журнала «Oikonomos»

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *