Концепция христианского экологического отношения к природе по Владимиру Соловьеву. Часть 1

Концепция христианского экологического отношения к природе по Владимиру Соловьеву. Часть 1

В последние годы одной из актуальных и часто дискутируемых тем в богословии стала экологическая проблематика. Так в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» весь XIII раздел («Церковь и проблемы экологии») посвящен ей. Речь идет о «безудержной эксплуатации экосистем» и критике «хозяйственного эгоизма». Намечается формирование в теологии новой научной области – христианской экологии. Складывается впечатление, что до 90-х гг. ХХ в. богословы практически не работали в этом проблемном поле. Да и сама экология – дисциплина довольно молодая.

Однако такое представление в корне неверно. Концепция христианской экологии начинает складываться в последней четверти XIX-го века на пересечении православной антропологии и религиозно-философского учения о всеединстве. Впервые контуры концепции христианской экологии формируются в трудах великого русского религиозного мыслителя Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900). Концептуальные подходы этого философа к проблематике требующегося нового взаимоотношения человека и природы на столетие опережают интенции современной экологической мысли.

Насколько мне известно, и это подтвердил мне во время наших встреч профессор из университета в Падерборне Ганс Гляйкснер, немецкий исследователь творческого наследия великого русского мыслителя, вопрос о приоритете Владимира Соловьева в формировании концепции христианской экологии еще никем не ставился. Отдельные высказывания и мысли Владимира Соловьева по этому поводу разбросаны по многим его сочинениям и до настоящего времени не обобщались, за исключением краткого замечания по теме у Ганса Гляйкснера в его книгах: «Концепция Владимира Соловьева об отношении между политикой и нравственностью. Система социальной и политической этики» и «Этическая и религиозная критика социализма Владимиром Соловьевым. Тексты и интерпретации». Проблематика любви к творению и солидарности с природой, на которую обратил внимание православных христиан в своем послании от 1.10.1989 Константинопольский патриарх Димитрий I, соответствует проблематике, затронутой Владимиром Соловьевым в конце XIX в. Именно у Соловьева мы впервые находим подходы к обоснованию важности введения Дня Творения в календарь церковных христианских праздников, о чем и радел в вышеупомянутом послании предыдущий Константинопольский патриарх, и чему уделяет особое внимание его преемник патриарх Варфоломей.

Расширяя границы этики за пределы социальных отношений, Владимир Соловьев выходит на проблематику экологической этики. Нравственность, соответственно, нравственная личность подразумевает как права, которые эта личность использует, так же и обязанности, которые она исполняет. Этот постулат этика, в том числе кантовская, распространяла до Соловьева лишь на социальные отношения. Владимир Соловьев в «Письме о социальном вопросе» ставит это в упрек Канту. Сразу отмечу, что этот абзац отсутствует в русском переводе, а есть лишь во французском подлиннике письма Соловьева. Соловьев развивает и расширяет сферу действия нравственного постулата не только на социум, но и на субгуманный мир природы: нравственная личность имеет обязанности также «и к миру низшему – к Земле [во французском оригинале у Соловьева написано с заглавной буквы la Terre] и ко всему, что на ней обитает».

Соловьев отстраивает свой тезис от ветхозаветного текста из книги Бытия 2, 15: «И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его». Владимир Соловьев дает собственную экзегезу библейского текста, которая и служит ему основанием для расширения кантовского категорического императива, что человеку не позволено использовать природу лишь как средство для достижения цели. Владимир Соловьев пишет: «Если он [человек] имеет право пользоваться природой для себя и для своих ближних, его обязанность также возделывать и улучшать эту природу для блага самих низших существ и, следовательно, он должен рассматривать их не только как средство, но и как цель».

Соловьев рассматривает «возделывание и сохранение» Земли в двух аспектах: количественном и качественном. Оба эти аспекта обращения с природой принципиально отличаются друг от друга. Количественное использование земных богатств проводится в широком масштабе ради цели максимально возможной выгоды, чтобы «извлекать наибольшую пользу и удовлетворять общие потребности». Оно может быть успешным «лишь в условиях коллективной или общественной собственности». Напротив, качественное возделывание, сохранение и совершенствование природы требует «индивидуального отношения между человеком и предметом его труда». Качественное обращение с природой оценивается Соловьевым несомненно выше. Соответствующей предпосылкой индивидуального отношения человека с окружающей средой (природой) для Соловьева служит частная собственность.

Обратимся к другому сходному пассажу у Владимира Соловьева в его книге «Оправдание добра», часть 3. Он пишет: «Неотъемлемое основание собственности… заключается в самом существе человеческой личности». Речь идет о неравенстве и нераздельности «себя» и «своего». Первое ставится выше второго, но не может существовать без него. Чуть далее Соловьев дает определение собственности: «Собственность есть идеальное продолжение личности в вещах, или ее перенесение на вещи». Итак, собственность расширяет границы личности на вещественный окружающий мир. Свобода личности осуществляется в освоении окружающего мира, окружающей среды. Окружающий мир все более и более проникает в личность человека. Тогда окружающая среда, природа становится все более и более личностной. Отсюда должно возникать новое восприятие окружающей среды и отношение к ней, которое преодолело бы хищнический эгоизм касательно природы, базирующийся на материализме капитализма и социализма. Итак, человек, чтобы продолжать развиваться как человек, нуждается в осознании своей универсальной солидарности со всей окружающей средой, с природой.

От этой широкой концепции нравственной солидарности у Соловьева, которую мы находим в «Письме о социальном вопросе», отличается более узкая концепция в «Оправдании добра», где он отличает нравственную солидарность как «истинное братство» от естественной солидарности как органического единства природы и утверждает, что именно в первой реализуются «положительная свобода и положительное равенство». Нравственная солидарность определяется там Соловьевым как «сознательная и преднамеренная солидарность всех членов вселенского тела в единой безусловной цели существования», реализующаяся в разделении «даров и служений», эту цель выражающих. Развитие личности рассматривается здесь в границах социума. Но ранее, в «Письме о социальном вопросе» Владимир Соловьев расширяет эти границы также и на окружающую среду, природу. Тем самым выстраивается логически законченная антропология в соловьевской теории всеединства.

Исконность и сущность отношений между человеком и окружающей средой требуют их устойчивости и постоянства воспроизводства, это означает, что «они требуют личной собственности». В «Оправдании добра» Соловьев доказывает, что для большинства человечества отношение человека к природе «может стать нравственным только под условием наследственной земельной собственности». Унаследованная земля – родная земля. Человек относится к ней нравственно, солидарен с унаследованным им уголком природы, стремится одухотворить его. Здесь согласно Соловьеву и заключено оправдание наследственной собственности на землю. Исходя из этого Соловьев в «Письме о социальном вопросе» делает вывод: человек нуждается в обеих формах собственности, общественной (коллективной) и личной собственности «как равно необходимых для подлинной человеческой жизни». Это соответствует двум целям земного бытия: коллективная собственность служит «для общего обеспечения минимума материальных благ», а личная собственность служит тому, «чтобы возвысить природу до высшей степени совершенства». В связи с этим «человек должен проявлять солидарность не только по отношению к равным себе, собратьям-людям, но и по отношению к субгуманному миру или природе, Матери Земле» («всеобщая солидарность» у Соловьева). То, что сам Соловьев в «Письме о социальном вопросе» пишет слово «la Terre» (Земля) с заглавной буквы, показывает его отношение к природе как к важной составляющей личности человека, олицетворенной окружающей среде человека.

Итак, человек имеет по отношению к Матери-Земле обязанность в связи с ее самоценностью и ее собственными правами во всеедином организме бытия. В своих сочинениях Владимир Соловьев называет это правами материи. Соловьев говорит «да» правам материи, – отмечает Ганс Гляйкснер. Такое религиозно-экологическое отношение к природе встречается, однако, у Соловьева не только в «Письме о социальном вопросе». Он подчеркивает «права материи» уже в «Критике отвлеченных начал» и ставит «провозглашение прав материи» в заслугу социалистам, а в третьей части «Оправдания добра» в особенности учению сенсимонистов, «провозгласивших своим девизом восстановление прав (реабилитацию) материи в жизни человечества». Однако права материи понимаются им там в довольно узком смысле как право природных и материальных влечений. Он критикует буддизм и платонизм за уничижение природного начала. «…Материальное начало, – пишет Соловьев, – по христианской вере имеет свою законную часть в жизни человека и вселенной, как необходимая реальная основа для осуществления божественной истины, для воплощения божественного духа». И далее: «Относительно всего вещественного мира целью и исходом мирового процесса по христианству является не уничтожение, а возрождение и восстановление его как материальной среды царства Божия – христианство обещает не только новое небо, но и новую землю».

Права материи и природы Соловьев подробно определяет в работе «Оправдание добра». Он отмечает, что их можно понимать в двух противоположных смыслах. Первый смысл прав материи истинен и важен. Он гласит: «Область материальных отношений (ближайшим образом экономических) имеет право на то, чтобы стать предметом нравственного действия человека, иметь право на осуществление или воплощение в ней высшего духовного начала, материя имеет право на свое одухотворение». Второй смысл более распространен, но морально дефектен: «материальная жизнь человечества не есть лишь особая область действия или применения нравственных начал, а имеет и в человеке и для него свое собственное, совершенно самостоятельное полноправное материальное начало – инстинкта или страсти, которому должен быть предоставлен полный простор так, чтобы нормальный общественный порядок естественно вытекал из взаимного восполнения и чередования личных страстей и интересов». Данная точка зрения особенно была представлена у Шарля Фурье и Адама Смита. Из второго смысла прав материи не следует необходимым образом, чтобы «нормальный порядок» был так же и «нравственным порядком». Здесь происходит отчуждение духовных интересов в пользу самодовлеющей материальной стороны, что характерно как для идеологии капитализма, так и социализма.

Далее, в той же книге Владимир Соловьев характеризует три условия, при которых общественные отношения становятся нравственными. 1) Область экономической деятельности не должна обособляться и утверждаться как самодовлеющая и самостоятельная. Это – требование религиозного характера: не ставить мамону на место Бога и не признавать вещественное богатство самодостаточным благом и окончательной целью человеческой деятельности. 2) Человек не должен быть лишь орудием производства, каждый должен иметь материальные средства к достойному существованию и развитию. Это требование человеколюбия по отношению к трудящимся. 3) Человек как хозяйственный деятель имеет обязанности по отношению к материальной природе, которую он призван обрабатывать.

Это третье условие является условием экологического сознания. На него, как отмечает по праву сам Владимир Соловьев, никто до этого не обращал серьезного внимания. Обязанность по отношению к материальной природе зафиксирована в библейской заповеди труда: возделывать землю. Древнееврейские библейские слова «laobod ef gadaama» означают: «чтобы служить земле». «Служение» (לעבד – obod) подразумевает как выказывание благоговения, так и деятельность в целях сохранения и развития. Возделывание природы является по Соловьеву не злоупотреблением, истощением и разрушением, а возведением ее в большую силу и полноту бытия.

Итак, и ближние (люди) и природа не являются орудиями производства. Природа – не цель человеческой деятельности, «но она входит как особый самостоятельный член в эту цель». Природа имеет право на человеческую помощь для ее гармонизирующего преобразования и возвышения. Если вещи не имеют прав, то природа – не только вещь, «она есть осуществленная сущность, которой мы можем, а потому и должны способствовать в ее одухотворении». Целью труда по отношению к природе является тогда ее совершенствование, или, словами Владимира Соловьева, «одухотворение вещественного». Способы человеческой деятельности составляют задачу искусства (греч. τεχνη).

Продолжение тут

Андрей Данилов для журнала «Oikonomos»

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *