Концепция христианского экологического отношения к природе по Владимиру Соловьеву. Часть 2

Концепция христианского экологического отношения к природе по Владимиру Соловьеву. Часть 2

Важно отношение человека к природе и вытекающая из него интенция деятельности: «Без любви к природе для нее самой нельзя осуществить нравственную организацию материальной жизни.» Соловьев называет три возможных отношения человека к природе: 1) подчинение ей, 2) борьба с ней, покорение и использование ее как орудия, 3) утверждение ее идеального состояния, того, «чем она должна стать через человека». Первая установка несправедлива по отношению к обоим: человек теряет духовное достоинство, а природа – возможность совершенства. Второе отношение оправданно, лишь если оно служит ступенью к третьему, которое есть нормальное. Эти три отношения – три исторические стадии развития человека в окружающей среде: от бессильного подчинения природе через ее отрицание к ее преображению, воскресению и вознесению.

Все это приводит Соловьева к выводу, что восстановление подлинных прав материи и природы является сегодня необходимым этапом развития человека, «ибо только признание материи в ее истинном значении освобождает от фактического рабства материи», от экономического материализма, который Соловьев порицал в «Критике отвлеченных начал» и в «Чтениях о Богочеловечестве». Владимир Соловьев в итоге утверждает: «До тех пор, пока человек не признает материальной природы в себе и вне себя за нечто свое, пока он не сроднится с нею и не полюбит ее, он не свободен от нее, она тяготеет над ним как нечто чужое, неведомое и невольное».

Бог требует человека для того, чтобы человек «свободно усваивал» Бога, а материальная природа требует человека, чтобы он «восполнял» ее и способствовал ей. Человек должен заботиться о ней и культивировать ее, чем реализуется заповедь Христа о любви к ближнему, где под ближним понимается не только человек, но и все творение Божие в целом, то есть реализуется христианский нравственный принцип любви к Творцу через Его творение. В цитируемом «Письме о социальном вопросе» Соловьев жестко критикует утрату мерила «чувства прав материи» как у социалистов, так и у капиталистов, а также деградацию отношения между человеком и Матерью-Землей, требуемого расширенным нравственным категорическим императивом.

В сочинении «Еврейство и христианский вопрос» Владимир Соловьев дает уже конкретную критику плачевной экологической ситуации. Он пишет: «Истощение почвы значит гибель России, а между тем все ведет к такому истощению». Он громко заявляет, что хищническое, чисто потребительское отношение к природе «с каждым годом становится все более и более опасным». Согласно Соловьеву глобальное разрастание городов приводит к возникновению особой формы цивилизации с искусственными, антиэкологическими потребностями, на удовлетворение которых ориентируется промышленность. Эта форма цивилизации направлена только на потребление, а не на подвижничество, что ведет к глобальному истощению природных ресурсов.

Начало этому процессу развития особой формы цивилизации было положено в Новое время. В статье «Об упадке средневекового миросозерцания» Соловьев отмечает, что «неверующие двигатели новейшего прогресса… обидели ту самую материальную природу, во имя которой многие из них действовали. Против лжехристианского спиритуализма, видящего в этой природе злое начало, они выставили другой столь же ложный взгляд, видящий в ней одно мертвое вещество, бездушную машину». И земная природа начинает отказываться кормить и выносить человечество. Эта «общая опасность» согласно Владимиру Соловьеву «должна соединить верующих и неверующих. И тем и другим пора признать и осуществить свою солидарность с Матерью-Землей, спасти ее от омертвения, чтобы и себя спасти от смерти».

При подобном опасном цивилизационном развитии кажущаяся выгода от новых изобретений «решительно перевешивается вредом», который наносится природе, а, следовательно, и человеку. Соловьев называет эту форму цивилизационного развития ложной, так как она «превращает средство в цель, из орудия делает идола и для удобства некоторых приносит в жертву то, что необходимо для всех».

Противостоять такому развитию ситуации можно лишь при массовом проведении в жизнь принципа солидарности: солидарности человека и человека, и солидарности человека и природы. Это же со своей стороны требует новой нравственности, в том числе и развития церковной этики, которая утверждала бы оба вида солидарности.

Интересно отметить, что Соловьев напрямую связывает экологический вопрос с женским вопросом. «Безнравственная эксплуатация земли, – пишет он, – не может прекратиться, пока продолжается безнравственная эксплуатация женщины». Это – две стороны домостроительства (греч. οἰκονομία), две стороны отношения к единому дому: внешнему и внутреннему (ср. соловьевскую смысловую пару: материя – мать (materia – mater)). Необходимо воспитание разумного аскетизма использования как по отношению к женщине, так и к природе. Без этого невозможно нормальное развитие человеческой деятельности, отмечает Соловьев.

В конце статьи «Еврейство и христианский вопрос» Владимир Соловьев рисует перспективу теократической, экологической цивилизации. Она должна в корне отличаться от нынешней потребительской, служащей удовлетворению искусственно сформированных урбанизмом, противоестественных желаний. «В теократии цель экономической деятельности есть очеловечение материальной жизни и природы, устроение ее человеческим разумом, одушевление ее человеческим чувством. Таким образом, эта природа, земля и то, что на ней – животные и растения – входят уже в самую цель человеческого действия, а не употребляются как только его орудия: такое употребление есть злоупотребление», – констатирует Соловьев. Теократия строится на обоюдной любви человека и природы, когда «природа с любовью подчинится человеку, и человек с любовью будет ухаживать за природой».

Разбирая понятия равенства и собственности, Владимир Соловьев ищет общий нравственный фундамент, на котором базировались бы сущностное равенство всех людей как личностей, несовместимое с нивелированием и униформированием, так и дифференцированный порядок собственности. Оба лагеря, буржуазии и социалистов, инфицированы материализмом и эгоизмом по отношению к человеку и к природе. Такой искомый фундамент Соловьев находит в христианском восприятии окружающей среды, окружающего мира как ближнего человеку. Можно сказать, Владимир Соловьев значительно опережает современную экологическую мысль. У него можно разглядеть контуры экологической этики, предваряющей современную постановку вопроса об охране окружающей среды.

Мы читаем у Соловьева: «Я настаиваю на главном пункте: совершенно необходимо, чтобы собственность была основана не только на материальном интересе, но и определялась отношениями долга между человеком и низшим миром. Вместо того, чтобы быть эгоизмом, распространяемым на мир вещественный, она должна осуществлять всеобщую солидарность в определенных рамках». Нравственная солидарность в универсальном смысле подразумевает, согласно Соловьеву, и дочеловеческий (субгуманный) мир: Мать-Землю. Благоговение перед природой логично завершает его философскую концепцию позитивного всеединства. В этом смысле природа или «Мать-Земля» имеет не только инструментальный уровень или функциональную значимость (используемость), но и относительную собственную ценность.

Человек не может «использоваться как простое средство и орудие». Владимир Соловьев расширяет этот постулат: «Тот же принцип, примененный в более широкой сфере, не позволяет, чтобы низшие существа самой материальной природы были для нас простым средством». И далее: «На человека возлагается нравственный долг по отношению к ним [природным существам] – их воспитывать, индивидуализировать, очеловечивать…». Ганс Гляйкснер в связи с этим замечает: «Земля в этом целостном образе мира и человека есть нечто самостное, если уж гиперболизированно не сказать: практически некто самостный». Природа обладает своей собственной ценностью и тем самым она обязывает человека, с одной стороны, к ее использованию и употреблению в силу развития земного бытия, а с другой стороны, к заботе о ней и ее совершенствованию, под которым следует понимать индивидуализацию, гуманизирование и одухотворение, но никоим образом не «обожествление» или «обожение», как это ошибочно обозначено у Геннадия Константиновича Бушурова.

Мы можем подытожить соловьевскую концепцию христианского экологического отношения к природе, которая в целом сходна с XIII разделом «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви»:

1.  Природно-материальное и духовное принципиально отличны друг от друга, но существуют и развиваются в органическом единстве. Природа, творение встроены в божественный процесс преображения, воскресения и вознесения. Человечество вместе с сотворенной природой «стенает и мучится доныне» в родовых схватках.

2.  Подчинение природе и завоевание природы – две пройденные ступени развития отношений человек-природа. Нынешняя установка на одностороннее потребление и эксплуатацию природы, ее разрушение во имя искусственно сформированных рынком предложения целей и ценностей должна быть преодолена во имя выживания и развития человека. Необходимо восстановить подлинные права материальной природы. Люди должны обрести благоговение перед природой, а в нравственную солидарность должен быть включен и субгуманный мир.

3.  Природа имеет не только инструментальный уровень или функциональную значимость (используемость), но и собственную ценность и право материи. Она не средство для достижения цели, а особый самостоятельный член цели человеческого существования. Материальная природа – важная составляющая личности человека.

4.  Материальная природа имеет право на свое одухотворение.

5.  Человек имеет по отношению к природе обязанность в связи с ее самоценностью, он должен заботиться о ней и культивировать ее во имя ее благополучия. Природа нуждается в человеке для своего совершенствования, гуманизации и одухотворения.

6.  Любовь к Творцу реализуется через любовь к Его творению (природе). Не только человек – ближний человеку, но и окружающая среда, природа.

7.  Кафоличность Церкви отражает всеединство бытия, в которое встроена и материальная природа. Возрастание человека в духовности и церковности предполагает и одухотворение природы. Один из примеров – таинство причастия, когда хлеб и вино (плоды синергии человека и природы) наполняются Духом Святым и претворяются в божественные евхаристические дары.

8.  Церковь должна учить человека солидарности с природой, благоговению перед Творением. Она должна активно участвовать в формировании нового, экологического образа жизни и способствовать развитию христианского экологического сознания. Ответственность за творение – это принцип христианской жизни.

Андрей Данилов для журнала «Oikonomos»

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *