Библейские идеи о потреблении. Ветхозаветный взгляд

Библейские идеи о потреблении. Ветхозаветный взгляд

Еще в дохристианские времена достаточно четко обозначились два противоположных взгляда на потребление человеком материальных благ. Древнегреческий философ Аристипп, ученик Сократа и основатель киренской или гедонистической школы, видел цель жизни человека в наслаждении разнообразными земными благами. Основателям другого направления экономической этики в целом, и этики потребления в частности, стал Аристотель, во многом опиравшийся на идеи своего учителя Платона. В своих трудах «Политика» и «Никомахова этика» Аристотель выделил два рода «искусства наживать состояние» — экономику и хрематистику. Первая состояла в создании посредством земледелия и приобретении через мелкую торговлю благ, необходимых для удовлетворения разумных потребностей индивида и домохозяйства; вторая – в не имеющем ограничений приращении материального богатства, прежде всего посредством крупной торговли и ростовщичества. Экономика, по мысли Аристотеля, воплощала в себе здоровое начало, в то время как хрематистика – извращенное и неестественное.

Христианское учение о потреблении близко к взглядам Аристотеля, но в нем идея самоограничения в потреблении материальных благ обрела укорененность и завершенность. Оно основано на признании временного характера и несовершенства земного бытия, имеющего целью подготовку к бытию вечному. Совершенный христианин рассматривает потребление сверх минимально необходимого уровня как нечто отягощающее его и привязывающее к земному, следовательно, удаляющее от Бога. Самоограничение в потреблении у христианина является одновременно и способом борьбы со своими страстями и следствием устремленности к миру горнему. Человек не может жить, не потребляя материальные блага, но это потребление лишь необходимое средство достижения жизненных целей.

В Ветхом Завете, в книге Бытия описывается жизнь прародителей человечества в раю. Важной характеристикой жизни Адама и Евы до грехопадения являлось то, что они имели минимум телесных нужд, которые, по сути, сводились лишь к питанию. Райские деревья давали для этого плоды в изобилии, требуя необременительного «хранения и возделывания». Благоприятный климат не требовал жилищ и теплой одежды. Более того, прародителям не нужна была одежда вообще в силу их невинности: «… И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Быт 2:25). Господь «произрастил» для человека райские деревья: «И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла» (Быт 2:9). Важно заметить, что «приятное на вид» стоит прежде, чем «хорошее для пищи». Это может говорить о том, что созерцание красоты сотворенного мира в нормативном смысле изначально является потребительским приоритетом. Минимум физических потребностей людей до грехопадения давал им возможность иметь структуру потребления, в которой это созерцание преобладало. Таким образом, согласно книге Бытия, первые люди до грехопадения жили в мире свободных благ, в котором ограниченные, экономические блага отсутствовали.

Согласно книге Бытия, Господь сотворил человека существом со свободной волей, способным любить и добровольно повиноваться. При этом первой заповедью для сотворенных людей стала заповедь о воздержании, о посте, о добровольном ограничении себя. Пост этот был весьма легким. Так, с легкого ограничения, начинают любящие родители воспитание ребенка. «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт 2:16-17). Комментируя эти стихи свт. Иоанн Златоуст отмечает «Как бы так Бог говорил Адаму: «Я не требую от тебя чего-либо трудного и тяжкого: позволяю пользоваться всеми древами, и заповедаю не касаться только одного этого; но и наказание определяю большое, чтобы ты, хотя вразумляемый страхом, соблюл данную мною тебе заповедь. Как какой-нибудь щедрый хозяин вверяет кому-либо свой огромный дом и, чтобы владение этим домом оставить вполне за собою, назначает с того человека малое количество денег, так и человеколюбивый Господь наш, позволив Адаму пользоваться всем в раю, повелел воздерживаться только от одного, чтобы знал он, что находится под Господом, Которому должен повиноваться и исполнять Его повеления». Пост был нарушен. В книге Бытия используется образ змея – искусителя, который направил всю свою хитрость на «слабое звено» — Еву, и, применив то, что можно назвать ложной рекламой, искусно разжег потребность: «И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел» (Быт 3:6). Последствия нарушения заповеди были совершенно неожиданными для Адама и Евы. Они, как и их грешные потомки, сочли что запрет Бога уменьшает их возможности. На самом деле оказалось, что их уменьшает его нарушение. Получив знание, лишившее их счастья, прародители ощутили потребность в одежде. Возникла потребность, которая ранее отсутствовала: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Быт 3:7). Последовало отеческое наказание: «… В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят…» (Быт 3:19). Началась история хозяйственной жизни людей, в которой потребности стимулируют производство, которое, в свою очередь, создает новые потребности. Дифференциация потребностей стимулировала процесс разделения труда, начавшийся, согласно книге Бытия, уже во втором поколении людей: Авель был скотовод, а Каин – земледелец. Потомки Каина стали ремесленниками и основали городскую жизнь, мультиплицирующую потребности. По замечанию А.П. Лопухина, имя одного из них – Ирад – означает «город» и тем самым указывает на него, как на жителя города по преимуществу, как на первого истинного горожанина.

В Книгах Ветхого Завета четко прослеживается мысль о том, что неограниченное потребление поглощает человека и лишает его времени и сил для духовной жизни. Ветхозаветные люди имели ясное представление о том, что потребности бесконечно возрастают, если не ограничить их, ибо, по выражению автора Притч, «ненасытны глаза человеческие».

Ветхозаветный Закон, данный через Моисея, предписывал различные формы ограничений в потреблении. Во-первых, часть произведенных благ должна была жертвоваться Богу. Для жертвоприношений использовались отборные животные и растительные продукты питания. Некоторые жертвы предписывалось сжигать, другой род жертв мог потреблять в пищу ограниченный круг лиц. Принесенную в жертву пищу могли потреблять священники (если не находятся в нечистоте), члены их семей (за исключением дочерей, вышедших замуж за несвященника), рабы, купленные за серебро. При этом некоторые части жертвенных животных запрещалось употреблять в пищу.

Следующим ограничением был запрет на употребление в пищу мяса «нечистых» животных. К чистым животным относились: всякий парнокопытный скот, жующий жвачку; рыбы и водоплавающие, имеющие перья или чешую; некоторые птицы и насекомые (саранча и подобные). Однозначно запрещалось употреблять в пищу кровь, являющуюся, согласно ветхозаветным представлениям, материальным носителем души.

Приоритет духовной жизни проявлялся и в предписании о потреблении плодов посаженных деревьев. Три первых года их не следовало есть, плоды четвертого года должны быть посвящены для праздников Господних; плоды пятого года можно было употреблять в пищу. Интересно толкование этих стихов Флавия Патерия: «…плоды, которые растут, называем нечистыми и не употребляем их в пищу, потому что, когда начало доброго дела похвально, подобает, чтобы этого не чувствовал дух делателя, чтобы, после того как похвала получена с радостью, плод дела не был съеден несвоевременно. Ибо, кто получает из уст человеческих похвалу за начатое дело, как будто раньше времени съедает плод посаженного дерева. Хлеба из зерна нового урожая, как и самих зерен, по Моисеевому законодательству нельзя было есть до принесения в жертву первого снопа этого урожая.

Ограничивали потребление и предписания об обязательных и добровольных жертвах Богу и ближним. Пожертвования людям, ближним и пришельцам предписывалось делать в различных формах, например, в такой: «Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, и виноградника твоего не обирай дочиста, и попадавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу».

Красной нитью и в Ветхом и в Новом Завете проводится мысль о том, что все потребительские блага дарованы нам свыше, и принимать их следует с благодарностью. Особенно ярко и поэтично эта мысль выражена в Псалтири: «Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его. Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои; избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами; насыщает благами желание твое: обновляется, подобно орлу, юность твоя» (Пс 102:2-5), «Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу, и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лице его, и хлеб, который укрепляет сердце человека» (Пс 103:14-15). Для ветхозаветного сознания ниспослание потребительских благ было связано с моральными качествами того или иного человека. Праведники, по мысли многих ветхозаветных авторов, не забыты Господом и в аспекте материальных жизненных благ. В то же время, нечестивые люди, несмотря на свои усилия, не смогут быть благополучными в долгосрочном плане. По словам Псалмопевца, он никогда, за долгие годы своей жизни, не видел праведника оставленным и потомков его, просящими хлеба. По его убеждению, достаток не покидает праведника: «Господь знает дни непорочных, и достояние их пребудет вовек: не будут они постыжены во время лютое и во дни голода будут сыты. Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс 36:18-19,25). Следует отметить, что речь идет именно о достатке, а не о максимизации потребления. Единица блага, которым располагает праведный человек, имеет несравненно большую полезность, это благо качественно иное. «Малое у праведника лучше богатства многих нечестивых». В толковании этого стиха Псалтири блаж. Феодорит Кирский отмечает, что иметь у себя одно необходимое и быть правдивым лучше беззаконного богатства и неправедного изобилия. Автор Притчей неоднократно возвращается к мысли, что сокровища, добытые неправедным путем, не приносят пользы и хлеб, приобретенный неправдою сладок лишь вначале, впоследствии он становится горек.

Дело праведного — проявить воздержанность в потреблении благ, которых Господь дает сверх необходимого, не забывая при этом тех, кто не имеет даже необходимого минимума благ. Воздержанность в потреблении помимо предписаний в ветхозаветном сознании была одной из черт праведных людей, а невоздержанность – людей нечестивых. Царь Соломон во многих своих притчах просит у Господа достатка, золотой середины между богатством и нищетой и призывает к умеренности в пище и одежде. Автор книги Екклесиаста неоднократно возвращается к мысли об умеренности в потреблении. По его мысли умеренное потребление, тем не менее, должно быть наполнено радостным чувством благодарности к Тому, Кто даровал эти блага: «Ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будет во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей… потому что это – доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем». «Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят вовремя, для подкрепления, а не для пресыщения!» (Екк 10:16-17). Тот же автор приводит еще один важный аргумент в пользу умеренности. Скромность в потреблении не дает пищу зависти, которая разрушает того, кто завидует и вредит тому, кому завидуют. Интересен комментарий свт. Василия Великого на этот стих: «Действительно, так и бывает: не скиф завидует египтянину, но всякий своему соплеменнику; и из соплеменников завидуют не тому, кто неизвестен, но хорошо знакомым; и из знакомых – соседям, людям того же ремесла и по чему-нибудь иному близким; и из них опять — сверстникам, родственникам, братьям. Вообще, как ржа есть болезнь хлебного зерна, так и зависть есть недуг дружбы».

Характеризуя потребление нечестивых людей, автор книги Премудрости Соломоновой отмечает, что они, не веря в будущие блага, но, осознавая и недолговечность благ мира сего, спешат пользоваться миром как юностью, как весенним цветом жизни, наслаждаться вином и благовониями. Во второй книге Ездры приводятся убогие потребительские мечтания юношей – телохранителей Дария: «Одеваться багряницею, пить из золотых сосудов, спать на золоте и ездить на колеснице с конями в золотых уздах, носить на голове повязку из виссона и ожерелье на шее» (2 Езд 3:6). По мысли пророка Аггея, потребление нечестивого человека отличается тем, что потребляемые блага не дают ему потребительского удовлетворения, а деньги его тратятся нерационально. Он отмечал, что не радеющие о постройке храма сеют много, а собирают мало, едят не в сытость, одеваются, но не согреваются, зарабатывающие плату зарабатывают для дырявого кошелька, ожидают много, а получают мало.

Помимо мысли об ограничениях и самоограничении потребительского максимума, в Ветхом Завете присутствует и идея о потребительском минимуме, необходимом каждому человеку. Определяются важнейшие жизненные потребности: пища, вода, одежда, жилище: «Главная потребность для жизни – вода и хлеб, и одежда и дом, прикрывающий наготу» (Сир 29:24). У этого же автора в другом месте дается чуть более подробный список основных потребностей для жизни человека: «Главное из всех потребностей для жизни человека – вода, огонь, железо, соль, пшеничная мука, мед, молоко, виноградный сок, масло и одежда: все это благочестивым служит в пользу, а грешникам может обратиться во вред» (Сир 39:32-33). Израильское общество и каждый израильтянин должны были иметь предметом своей заботы удовлетворение минимальных потребностей наименее обеспеченных его членов. По этой причине Закон разрешал утолять голод в винограднике и на поле ближнего, но запрещал, при этом, брать виноград и зерна с собой. По замечанию блаж. Августина, народу израильскому было Законом предписано не задерживать в своих полях воров, если только они не уносят что-либо с собой. Они должны позволить свободно и безнаказанно уйти тому, кто ничего с собой не берет, но только ест. Закон запрещал брать в залог ссуды жернова ручной мельницы как жизненно важного для семьи средства производства.

Несколько важных идей, касающихся потребления, содержатся в книге Иисуса сына Сирахова. Обобщающей мыслью автора этой книги является идея о том, что человек не должен видеть преимуществ в обладании большим количеством материальных благ: «Будь доволен малым как и многим» (Сир 29:26). Тот, кто доволен своей участью и трудится – тот радуется жизни: «Жизнь довольного своею участью и труженика сладостна» (Сир 40:18). С этой общей установкой связан ряд практических советов. Ее автор предупреждает об опасности для нравственного здоровья роскоши и пиршеств: «Не ищи увеселения в большой роскоши и не привязывайся к пиршествам» (Сир 18:32-33). Сидя за богатым столом, следует помнить, что алчный глаз – злая вещь, при этом следует есть, что предложено, но не пресыщаться, из вежливости переставать есть первым, но не начинать первым. Благовоспитанный человек довольствуется немногим и в награду за это получает здоровый сон. По мнению этого автора, жизнь не жизнь у того, кто засматривается на чужой стол: «он унижает душу свою чужими яствами; но человек разумный и благовоспитанный предостережет себя от того» (Сир 40:30).

Таким образом, уже ветхозаветному сознанию была не чужда мысль о том, что добровольное самоограничение, пост должен сопровождать, по сути, каждый акт потребления материальных благ. Пост должен быть постоянным духовным упражнением, свидетельством приоритета духовных благ перед благами материальными. В определенные периоды времени и в определенных обстоятельствах, согласно ветхозаветной традиции, практиковался усиленный пост. Например, в 1 Книге Ездры повествуется о наложении большим сообществом на себя поста как средства умилостивления Господа, смирения перед Ним. Пост предварял просьбу к Господу и она, по свидетельству автора этой книги, была услышана. Практиковались регулярные посты. Об этом упоминает фарисей из притчи о мытаре и фарисее.

Уже в ветхозаветные времена существовала аскетическая практика. Члены некоторых религиозных групп принимали на себя обеты усиленного самоограничения в потреблении. Так, например, принимающие на себя добровольный аскетический подвиг назорейства, для поддержания душевной ясности и духовного равновесия должны были воздерживаться от вина и крепких напитков, винограда в любом виде, что было довольно серьезным ограничением, учитывая стиль питания древних евреев. Самоограничение в потреблении воспринималось многими как важная черта образа жизни духовно авторитетного человека, пророка или духовного учителя. Иоанн Креститель, который стал одновременно и ветхозаветным, и новозаветным пророком, отличался особым аскетизмом. В своей жизни в пустыне он довольствовался одеждой из верблюжьего волоса и кожаным ремнем, а его пищей были дикий мед и саранча.

Продолжение тут

Сергей Лукин для журнала «Oikonomos»

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *