Беспроцентная экономика: Кейнс и Гезелль

Беспроцентная экономика: Кейнс и Гезелль

2016 год был годом 80-летия со дня выхода основного произведения Дж.М.Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» и 70-летия со дня смерти его автора в 1946 г. Еще в большей степени юбилейным этот год был для немецкого экономиста С.Гезелля, поскольку 100 лет назад вышел его основной труд под названием «Свободное государство и свободные деньги как путь к естественному экономическому порядку» (в английском переводе – «Естественный экономический порядок»). Как одна знаменитая, так и другая малоизвестная работы привлекают к себе внимание не этими датами, а их непосредственным значением для понимания сути современной проблемы хозяйственного устройства, если особенно иметь в виду его социально ориентированную модель. При этом имена этих двух экономистов не случайно находятся рядом. Дж.М.Кейнс, также как и И.Фишер, были в числе тех немногих академических экономистов, которые заметили книгу Гезелля и по достоинству ее оценили. К тому же Кейнс в определенном смысле и развивал его идеи.

В этой связи приведем несколько оценочных суждений Кейнса о книге Гезелля, содержащихся в его наиболее известном произведении «Общая теория». Он утверждал, что труд немецкого ученого «заключает в себе проблески глубокой проницательности и кто лишь совсем немного не дошел до существа вопроса». Другая характеристика указывает на возможную практичность рекомендаций, вытекающих из теоретических взглядов Гезелля. На этот счет Кейнс писал: «Именно неполнотой его теории надо объяснить то обстоятельство, что академический мир не обратил внимание на работы Гезелля. Все же он развил свою теорию настолько, что пришел к практическим рекомендациям, которые в своей основе могут соответствовать потребностям, хотя они и неосуществимы в действительной жизни в той форме, в какой он их предложил».

Что же предложил революционного Сильвио Гезелль для экономической науки и хозяйственной практики?

Его можно считать одним из тех экономистов, который сформулировал теоретическую позицию, в которой доказывалось пагубное влияние финансового капитала на реальную экономику и предлагался вариант его радикального реформирования. Такая позиция развивала критические взгляды французского экономиста и социального реформатора П.Прудона (1809-1865), который еще ранее в середине ХIХ века доказывал вредность процентных денег для реальной экономики, видя в них причину социального неблагополучия для общества.

Следует отметить, что критическое отношение Гезелля к «процентной экономике» в немалой степени определялась тем, что он сам был действующим предпринимателем и о засилье финансового капитала мог судить по собственному опыту. Теория «Естественного экономического порядка», которую разрабатывал Гезелль, немало дает для понимания природы социального рыночного хозяйства в своей расширенной версии, если иметь в виду не только проведение активной социально-распределительной политики, но и соответствующее перестроение финансовой сферы.

Вместе с тем оценка нынешних антикризисных мер, чаще всего трактуемые как нестандартные (речь идет о политике количественного смягчения), заставляет вспомнить о давних рекомендациях немецкого ученого. Во всяком случае то, что сегодня модно стало определять как некую «новую нормальность» с его позиции на самом деле является «новой ненормальностью».

Главная идея и сверхзадача, которую сформулировал и пытался решить немецкий экономист – это проблема обеспечения устойчивости экономического роста, а значит исключения кризисов, безработицы, инфляции и социальных потрясений из практики капиталистического хозяйствования, т.е. всего того, что можно обозначить как «провалы капитализма». Можно сказать, что обеспечение устойчивого экономического роста им определялось как «сверхзадача», но при этом достижимая в реальной хозяйственной жизни. Этому мешает главным образом само наличие процента, которое ставит предел темпам роста реального капитала, лишая экономику возможности непрерывного роста.

Прежде всего Гезелль разработал свою оригинальную версию возникновения, природы и роли денег в рыночной экономике. Новизна и нетрадиционность его подхода определялась доказательством положения о том, что истинная природа денег связана исключительно с функцией средства обращения и платежа, отвергая их роль выступать в качестве средства накопления богатства. «Деньги, не были созданы для того, чтобы их копить» – такова была его исходная и принципиальная позиция (Гезелль, Естественный экономический порядок). Он утверждал, что деньги изначально появляются и необходимы для того, чтобы устранить затратную и усложняющую обмен товаров бартерную торговлю и всё.

Стоит отметить, что сама по себе идея отрицания роли денег в их способности служить мерой накопления богатства имеет основание в исторической эволюции природы денег и связано с развитием двух типов рыночной экономики – античного (западного) и китайского (восточного). Для античного мира в развитии товарно-денежных отношений характерной особенностью стало появление (примерно в V в. до н.э.) металлических денег (монет), которые должны были служить в основном для сохранения ценности и богатства, что не исключало чеканки и использования более мелких монет в целях средства платежа. Впоследствии двойственная природа денег закрепилась в отказе от запрета ростовщичества и в утверждении господства денежных отношений.

Что касается денежной системы Китая, возникшей в исторически давние времена, то она изначально развивалась с преобладанием роли денег в качестве средства обращения (платежа). Этим объясняется, в частности, неслучайность более раннего появления бумажных денег в Китае в сравнении с Европой, которое произошло уже в УП в. н.э. Также как и позволяет выявить одну из исторических линий в последующем формировании своеобразия западной модели экономики с развитыми финансовыми рынками и институтами, а сама рыночная экономика приобретает полноценные качества капиталистической системы хозяйствования, в которую встроен ссудный капитал с присущим ему процентным доходом.

По существу, Гезелль, отвергая двойственную природу денег, предлагал вернуться к развитию рыночных отношений, альтернативному классическому (западному) капитализму с финансовой доминантой. Отсюда и его негативное отношение к тезаврации денег, которая равнозначна их выводу из сферы реального обращения, лишая рыночную экономику части ресурсов для поддержания экономического роста. «Нельзя одновременно быть педалью газа и тормоза» – так образно немецкий экономист объяснял несовместимость функций денег как средства обращения и средства накопления богатства. Чтобы разрешить указанную несовместимость обосновывалась необходимость постановки новой задачи для государства, которое должно не только контролировать эмиссию денег, но и их оборот.

Как считал Гезелль, роль денег принципиально не отличает от роли обычных товаров и их можно считать «продуктом для постоянного обмена», а потому деньги, как и любой другой товар, должны со временем утрачивать свою ценность. В таком случае люди будут стремиться избавляться от них как можно быстрее. Такая трактовка природы денег и роли финансового капитала позволила ему сделать принципиальный вывод о том, что для поддержания устойчивого роста требуется обеспечить постоянный рост склонности к потреблению, который может быть достигнут за счет снижения нормы ссудного процента до нулевого значения и ниже, что будет сдерживать склонность к сбережениям. Оно, в свою очередь, предполагает, что владелец денег станет платить за их хранение, а не получать процент при их использовании в качестве банковского вклада, как это превратилось в норму в сложившейся капиталистической рыночной экономике.

Понятно, что в условиях отказа от процента по вкладам должен быть создан механизм, побуждающий возвращать наличные деньги в экономический оборот. Для этого немецким экономистом была предложена соответствующая модель функционирования бумажных денег. Сами эти деньги он назвал «свободными деньгами», т.е. свободными от использования в целях спекуляции и мошенничества, ростовщичества и стяжательства. В его модели функционирования бумажных денег они должны со временем терять часть своей номинальной стоимости с использованием соответствующей маркировки, если они не возвращаются в реальный экономический оборот. По его расчетам, сокращение номинальной стоимости денег на 0,1% в неделю приводило бы к ее сокращению за год «простоя» на 5,2%. При этом функция регулирования обращением свободных денег, как обосновывал Гезелль, должна перейти от ЦБ к специальному органу – Национальному офису, который призван отслеживать наличный объем денег в целях обеспечения стабильности цен и недопущения инфляции и других нежелательных явлений в финансовой сфере.

При таком непрерывном движении денег они становятся «материализацией чистого спроса», поскольку их наличный объем соответствует величине реального спроса. Если же возникает потребность в накоплении денежных ресурсов для будущих покупок, то домашние хозяйства, как и другие хозяйствующие агенты, могут воспользоваться либо приобретением беспроцентных облигаций государства и компаний, либо вложиться в акции в расчете на получение дивиденда. В одном случае владелец денег сохранит номинальную стоимость своего денежного дохода, поскольку, реализуя при необходимости облигации по их номинальной цене, он возвратит себе ранее накопленный денежный ресурс. Во втором – при вложении денег в акции их вкладчик превращается в соинвестора хозяйственной деятельности, получая за это свою долю в возможной прибыли. Результатом такой денежной реформы станет устранение ростовщического капитала и ссудного процента.

Таким образом, установление нулевого ссудного процента и понижающего (отрицательного) значения номинальной стоимости наличных денег при задержке их возвращения в реальный экономический оборот – все это и должно стать, по проекту немецкого экономиста, достаточным условием для поддержания непрерывного экономического роста. Как им доказывалось, создание такой организации денежно-кредитного обращения (модели «беспроцентной экономики») позволит побуждать и экономически принуждать коммерческие банки к перманентному инвестированию в развитие производства, а людей – к такому же по характеру потреблению. Этим экономика излечивалась бы от самых нежелательных последствий капиталистического хозяйствования – экономических кризисов, безработицы и инфляции, а потому в конечном счете избавилась бы и от эксплуатации.

Отметим, что теория беспроцентной экономики Гезелля имела достаточно успешную практическую апробацию в период тяжелого экономического кризиса. В частности, в 1932 году в австрийском городке Вёргль с населением 3000 человек проводился эксперимент с беспроцентной экономикой и понижающим номиналом наличных денег. В результате эксперимента в городе был построен мост, улучшилось состояние дорог, увеличились капиталовложения в общественные службы. Именно в это время, когда многие страны Европы вынуждены были бороться с растущей безработицей, уровень безработицы в Вёргле снизился за год на 25%. Однако Национальный банк Австрии запретил продолжение данного эксперимента, посчитав его опасным для своей монополии на эмиссию денег.

В дальнейшем апробация отдельных звеньев системы беспроцентной экономики не прекращалась. В частности, в настоящее время используется опыт беспроцентного кредитования в организации кооперативного хозяйствования (например, в Швейцарии).

Интересно и такое обстоятельство. Кейнс при неоднозначном отношении к системе Гезелля также использовал одну из вариаций беспроцентной экономики в обосновании действия мультипликатора, особенно когда рыночную экономику приходится выводить из состояния спада. Ведь автономные инвестиции, образующиеся за счет расширения спроса со стороны государства (государственные инвестиционные расходы), представляют собой отголосок идеи использования в целях запуска экономики не классического капитала (самовозрастающих денег), а «беспроцентных денег».

Приведенный проект радикального переустройства денежно-кредитной системы, предложенный Гезеллем, примечателен рядом обстоятельств.

Прежде всего следует отметить, что происходящее с конца ХIХ века возвышение банков, которые в значительной мере переподчинили себе промышленность, отразилось в неоднозначной реакции среди экономистов на произошедшую трансформацию капиталистического хозяйственного устройства. Одни такое переподчинение поддерживали, трактуя его как «установление общественного контроля над производством» и доведение «обобществления производства до той границы, которая вообще достижима при существовании капитализма». Такова была позиция Р.Гильфердинга (1877-1941), сформулированная в его книге «Финансовый капитал» (1910), и в дальнейшем получившая развитие в теории «регулируемого капитализма», раскрывающей объективный процесс нарастания взаимосвязей частных товаропроизводителей.

Однако немалое число промышленников (к примеру, Г.Форд) придерживались такой же критической оценки установившегося доминирования финансового капитала, видя в нем истоки деформаций и ограничений для развития экономики. Поэтому Гезелль был не одинок в такой критике.

Подкрепляет интерес к системе беспроцентной экономике в целом благожелательная ее оценка, как уже отмечалось, со стороны Кейнса. Вклад Гезелля в теорию денег и процента, как он считал, заключается в объяснении объективно существующей в рыночной экономике сдерживающей роли нормы процента в обеспечении роста реального капитала, а также в раскрытии его сугубо денежной природы. Вместе с тем данная теория, дополнял свою оценку Кейнс, содержит «большой порок», поскольку она не учитывает появления у экономических агентов предпочтения ликвидности, которое определяет потенциальные выгоды от сохранения в наличии денег в сравнении с возможной потерей их номинальной стоимости. К тому же падающий номинал денег и установление нулевой ставки ссудного процента неизбежно породили бы стремление к вложению в материальные активы с их сопутствующей спекуляцией (например, землей) или привели бы к появлению многочисленных денежных суррогатов как способа реализации предпочтения ликвидности.

Не менее существенно и то, что данную проблему в настоящее время активно обсуждают и поддерживают известные и авторитетные в академической среде экономисты (к примеру, Л.Саммерс, П.Кругман). Все это свидетельствует о том, что потребность в коренном хозяйственном перестроении и переходе к новому финансовому порядку созрела и требует своего практического осуществления.

Часть 2

Часть 3

Виктор Рязанов для журнала «Oikonomos»

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *